Пира швырнуло на асфальт взрывной волной, над ним прокатился горячий вихрь, едва не заставив закипеть кровь в жилах. Ледяной коготь из мозга разом убрался.
Несколько секунд он лежал неподвижно, как изваяние, как диковинный и никому не нужный барельеф на обожженном асфальте городского шоссе. Потом мучительно выгнулся и тяжело приподнял голову.
Пир не помнил ничего; казалось, только что они с Завадским, Ворониным и Язерским приблизились к вилле, готовые прочесывать каждый квадратный метр под колпаком, и вот он с дикой головной болью валяется посреди дороги, позади пышет жаром оплавленная земля, в груди давит от недостатка воздуха, и дым, дым, дым…
Хэви плазма рядом, половина обоймы расстреляна. Как, когда? Нет ответа. Пир вдруг спохватился и привстал. Вокруг никого не было, ни своих ни врагов. Только метрах в полуста высилось все, что осталось от «Рейнджера» – металлическая труба на чудом уцелевшем шасси с развороченным носом и относительно невредимой кормой.
Пир судорожно сглотнул, чувствуя, как в горло скользнул колючий, как моток проволоки, ком.
«Контроль, – понял он. – Я был под контролем. Долго ли?»
Огляделся с опаской – никого.
«Неужели я перебил своих?»
Внутри похолодело.
«Хотя, стоп! Половину наших вырубил сектоид с шокером в самом начале… А Гейслер полег на стоянке, я помню. Остаются… Ник, Воронин и Войцех Язерский. Где же они? Хотя бы… трупы.»
Под брюхом останков крафт-самолета кто-то шевельнулся, Пир тотчас изготовился к стрельбе, раньше, чем успел подумать хоть что-нибудь. Руки жили отдельной жизнью.
«Какой странный комбинезон», – удивился Пир, но секунду спустя понял – комбинезон пилотский. А еще секунду спустя узнал серого от страха Валерку Смолянинова.
Он приблизился в останкам «Рейнджера». Что-то было не в порядке со шлемом; Пир отстегнул ремешок и стянул шлем. Коммуникационный блок был выдернут с мясом.
– Тля, – тихо сказал Пир и аккуратно снял шлем с Адама Дориго. Подключил, проверил работу целеуказателя и только потом активировал интерком.
– Лихачев, ответь командному, – послышался нудный голос из шлемофона. Чувствовалось, что говорящему уже надоело без толку повторять одну и ту же фразу.
– Здесь Лихачев, – тупо сказал Пир. – Где все?
Голос отозвался неожиданно зло:
– Нет больше никого… Воронин и Язерский мертвы.
– А Ник?
– Ранен, лежит в сотне метров от тебя за оградой.
Пир сорвал с пояса аптечку.
– Пир, это ты? – с опаской спросил Смолянинов, держа наготове лазерное ружье. Ствол безудержно плясал у него в руках.
– Я, Валерка. Я что-нибудь натворил?
Смолянинов не ответил, и Пир понял, что да, натворил. Но расспрашивать было некогда. Да и незачем.
Он бросился к ажурной ограде перед виллой с вышибленными дверьми и окнами. Валерка с надеждой потрусил следом.
Едва перемахнув через ограду, Пир увидел парящий на высоте трех метров плоский блин кибердиска. Вражеский робот прятался за домом, а сейчас величаво выплыл из-за угла.
– Пятый кибердиск! – охнули на командном. Впору было удивиться: кажется, кто-то из икс-комовцев видел робота еще до того, как Пир попал под контроль.
Тело по-прежнему действовали четко: завалившись на бок, Пир дважды выстрелил. Кибердиск рывком ушел в мертвую зону, за дом. Левый бок, на который упал Пир немилосердно заныл. Рядом рухнул в траву Смолянинов.
– Куда? – прошипел Пир. – Ты же без брони!
Но тому, похоже, страшнее было оказаться в одиночестве, чем под огнем кибердиска без «Скорлупы».
На командном кто-то тихо спросил:
– А его опять не заколдуют?
Батт сухо ответил:
– Сектоидов в зоне террора, похоже не осталось. Только робот.
Пир знал, что когда Батт отвечает таким голосом, лучше запереться в каюте и затаиться.
Откуда подкрался еще один кибердиск, ни Пир, ни Смолянинов не заметили.
– Шестой! – командный не переставал изумляться.
– Да что же это? – воскликнул де Григ, не сдержавшись. – Шесть кибердисков на терроре? Такого же сроду не бывало!
Перевалившись на спину, Пир дал короткую очередь; сразу же встрепенулся и Валерка. Кибердиск замер на мгновение и разразился серией плазменных импульсов. От жара стала желтеть трава. Очередной импульс из хэви плазмы нашел в сплошной броне инопланетного робота предательскую слабину, и сероватый блин разорвало на части в огненной вспышке. Осколки косо чиркнули по свежей, несмотря на жару, листве.
Оставался еще один кибердиск за домом. Пир пополз вперед, крикнув Валерке, чтоб тот залег и не лез на рожон. Сменив обойму, встал на ноги у самой стены дома. И тотчас в землю с неприятным шипением вгрызся плазменный плевок.
Диск прятался в мертвую зону еще дважды, и всякий раз Пир его вытягивал на удобное для выстрела место. «Скорлупа» в двух местах почернела, там, куда ударили косые зеленоватые молнии. Боли Пир уже не чувствовал.
– «Джурай» на подходе, сэр! – доложили Батту. – Ваши указания?
– На посадку, – раздраженно бросил генерал. – Рядом с «Рейнджером»… Точнее, с тем, что от «Рейнджера» осталось.
– Есть, сэр!
Взорвавшийся на высоте кибердиск снес вилле еще и часть крыши.
– Съел? – закричал, надрываясь Пир. – Видал, Валерка?
Лихачев обернулся, и утонул в неподвижном взгляде Смолянинова. Пилот лежал под низким деревцем, глядя в никуда, и комбинезон у него на груди был черным от гари. Пир на негнущихся ногах, как марионетка, подошел.
Смолянинов был мертв. Кибердиски прошибали даже «Скорлупу» первой модели. А у Смолянинова не было и ее.
Пир едва не выронил хэви плазму. Внутри давно уже было пусто.
«За что? – подумал он безучастно. – За что мне это? Почему я все еще жив?»
Он наткнулся на мертвого Войцеха Язерского недалеко от крыльца. А за углом увидел Толика Воронина, иссеченного железным дождем силовой гранаты. И снова спросил кого-то: «За что?»
Завадского он нашел спустя три минуты, и, хвала небу, Ник был еще жив. В жизни появился некоторый смысл, появилась хоть какая-то цель, отгоняя давящую пустоту и невольный ужас от содеянного. Активированная аптечка мигнула светодиодом и выдвинула серебристое жало инъектора. Пир воткнул его Нику меж пластин «Скорлупы», у локтевого сочленения.
– Держись, Ник, – прошептал Пир с безумной надеждой. – Не покидай меня хоть ты, старина…»
Аптечка продолжала жужжать. В какой-то миг Пир вдруг понял, что жужжит вовсе не аптечка, а близкий работающий двигатель. Он оглянулся. Серо-зеленый транспортный «Джурай», размешивая винтами тягучий июльский воздух, заходил на посадку.
– Держись, Ник, – твердил Пир, поднимая безжизненное тело друга и взваливая его на плечо. – Держись. Мы еще повоюем. По крайней мере, ты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
